Часть первая. Грязные деньги

У Мерхи было три запаха: дизельного топлива, мокрого бетона и моря. В зависимости от направления ветра один из них становился главным, но все три оставались с человеком надолго. Ефраим Давар уверял, что узнает родной город с закрытыми глазами. Фарид говорил, что Ефраим просто никогда не выезжал достаточно далеко, чтобы сравнивать.

В тот вечер пахло дизелем.

На набережной работал старый кран. Он двигался так медленно, будто перед каждым поворотом спрашивал себя, стоит ли продолжать. Ниже, за ограждением, три рабочих спорили возле контейнера. Слова их терялись в ветре. Над крышей рыбного рынка светилась выцветшая реклама с нарисованным крабом.

Ефраим сидел за столиком у окна кафе «Седьмой причал» и смотрел в экран телефона. В нём было пять непрочитанных сообщений от человека, которому он задолжал деньги. Ещё два пришли от человека, которому он когда-то деньги одолжил. Эти двое, как назло, не были знакомы.

— Ты будешь заказывать? — спросил Фарид.

— Я жду Самира.

— Ты ждёшь его сорок минут.

— Значит, ещё есть шанс, что он оплатит счёт.

Фарид убрал меню. На нём была нарисована тарелка креветок, которых здесь не подавали уже полгода. Он машинально выровнял солонку по краю салфетки, затем передвинул её обратно.

— Звонили из мастерской?

— Звонили.

— И?

— Сказали, что двигатель моего автомобиля в лучшем состоянии, чем моё финансовое положение.

— Это не ответ.

— Это очень точный ответ.

Фарид вздохнул. Ему было двадцать шесть, но рядом с Ефраимом он часто чувствовал себя человеком, которому сорок и который несёт ответственность за чужую ипотеку.

— Ты обещал вернуть деньги к понедельнику.

— Верну.

— Сегодня четверг.

— Вот видишь, сколько у меня ещё времени.

Дверь открылась, пропуская шум улицы. Вошёл Самир Хаддад, стряхнул с рукава несколько капель дождя и без приветствия направился к стойке. Он заказал чёрный кофе, а затем остановился у их стола.

— Ты опоздал, — сказал Фарид.

— Знаю.

— На сорок три минуты.

— Я оценил твою точность.

Ефраим поднял глаза от телефона.

— Удивительно. Ещё недавно этот человек служил в армии, а теперь позволяет себе не соблюдать расписание.

Самир повесил куртку на спинку стула.

— Ещё недавно мне платили за соблюдение расписания.

Кофе принесли через минуту. Самир не притронулся к чашке. Это заметил Фарид, потому что Самир обычно делал первый глоток ещё до того, как официантка успевала отойти.

— Что случилось? — спросил он.

— Ничего.

— У тебя лицо, как будто случилось.

Самир посмотрел на Ефраима.

— У тебя фирма ещё существует?

Ефраим прижал ладонь к груди.

— Официально это предприятие переживает временный период переосмысления своей рыночной стратегии.

— То есть существует?

— На бумаге — с огромным энтузиазмом.

Самир наконец взял чашку.

— Сегодня мне позвонил один человек. Мы вместе служили. Он спрашивал, могу ли я свести его с кем-нибудь, кто занимается торговым посредничеством.

Ефраим улыбнулся.

— Наконец-то ты начал приносить в нашу дружбу ощутимую пользу.

— Я ещё ничего не сказал.

— Ты сказал, что человек ищет посредника. Я посредник. В этом предложении прекрасно всё.

— Не всё.

Самир произнёс это спокойно. Настолько спокойно, что Ефраим перестал улыбаться.

За окном мимо кафе прошёл мальчишка с пакетом горячего хлеба. Двое мужчин в форме портовой охраны курили под навесом. Никому из них не было никакого дела до разговора за столиком у окна.

— Какой товар? — спросил Фарид.

Самир долго смотрел на свой кофе. Потом поставил чашку на блюдце.

— Не тот, которым я советовал бы торговать.

Ефраим наклонился вперёд.

— Сколько?

— Ты даже не спросишь, что именно?

— Спрошу. Сначала сколько.

Самир достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо листок и положил на стол. Фарид потянулся к нему первым, но Самир удержал бумагу двумя пальцами.

— Это не предложение, — сказал он. — Мы сейчас только разговариваем. И после разговора можем разойтись и забыть обо всём.

— Конечно, — ответил Ефраим.

Он произнёс это так легко, что Фарид сразу понял: забывать Ефраим ничего не собирается.

Самир убрал пальцы.

На листке были три строчки, два номера телефона и сумма, которая не помещалась в обычные представления Фарида о заработке.

Впервые за вечер никто из них не пошутил.